В российском праве институт субсидиарной ответственности имеет два принципиально разных значения. Эти два вида субсидиарной ответственности регулируются разными нормами и влекут разные правовые последствия.
1) Настоящая субсидиарная ответственность (безвиновная). Это дополнительная ответственность, к которой лицо привлекается независимо от наличия вины. Классический пример – субсидиарная ответственность собственника имущества казенного предприятия или учреждения по его обязательствам (абз. 2 п. 1 ст. 56 ГК РФ) или ответственность поручителя, если она сформулирована по субсидиарной модели.
2) Субсидиарная ответственность контролирующих лиц (деликтная). Второй вид – это ответственность, которая в законе названа субсидиарной, но по своей правовой природе является деликтной (основанной на вине). Речь идет о привлечении к ответственности лиц, контролирующих компанию-должника (КДЛ). К ним могут относиться участники, акционеры, директора, а также фактические управляющие (бенефициары, теневые директора).
Привлечение ко второму виду субсидиарной ответственности возможно в двух случаях: в процедуре банкротства компании (в рамках дела о банкротстве) и вне рамок банкротства (если компания исключена из ЕГРЮЛ как недействующая, либо суд прекратил производство по делу о банкротстве в связи с недостаточностью средств для финансирования процедуры). Исход дел о привлечении к субсидиарной ответственности сильно зависит от конкретных обстоятельств.
Для упрощения доказывания закон о банкротстве предусматривает действие ряда опровержимых презумпций, которые перекладывают бремя доказывания на субсидиарного ответчика.
Презумпция N 1: предполагается, что несостоятельность должника возникла вследствие вреда, причиненного заключением или одобрением КДЛ подозрительных сделок (по ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст. 10 и 168 ГК РФ), а также сделок с предпочтением (61.3 Закона о банкротстве). Сделка должна быть существенно невыгодной применительно к масштабам деятельности должника.
Презумпция N 2: предполагается, что отсутствие обязательной документации (или ее искажение), хранение которой являлось обязательным, связано с тем, что контролирующее лицо привело должника к банкротству. Ответчик может опровергнуть эту презумпцию, доказав, что недостатки документации не привели к существенному затруднению процедур банкротства.
Презумпция N 3: если требования налоговых органов, возникшие вследствие правонарушения, превышают 50% общего размера требований кредиторов третьей очереди, предполагается, что полное погашение требований невозможно вследствие действий контролирующего лица. Такое часто происходит, когда компания признана виновной в неуплате значительной суммы налогов.
Данные презумпции являются опровержимыми. Ответчик вправе представить доказательства своей добросовестности и разумности действий в интересах должника. При этом непредставление таких доказательств квалифицируется как отказ от опровержения. Дело в том, что стандарт доказывания в делах о банкротстве существенно отличается от общегражданских споров, и ответчики должны занимать активную позицию по делу, чтобы добиться благоприятного для себя результата. По статистике риск привлечения к субсидиарной родственности по предъявленному заявлению составляет около 45%, при том, что вероятность удовлетворения общегражданских исков а арбитражном процессе превышает 60%.
Автор: Быканов Д.Д.